Г. Ревзин: "Москва через 30 лет станет Стамбулом"

До сентября прошлого года Москва активно и стихийно застраивалась — это тоже показатель третьего мира? Для Лужкова, для городских властей, в целом для политиков и для девелоперов в 1998 году новая архитектура была отчасти мечтой: хотелось попасть куда-то не туда, где мы находимся. У Лужкова было такое муниципальное демиуржество: в рамках своего города он хотел устроить мир по-другому. Он хотел одновременно попасть в ситуацию до 1917 года, то есть восстановить храм Христа Спасителя, заново построить Китай-город, вообще вернуться назад. Но при этом оказаться в современном капитализме, впереди. Только во сне можно одновременно быть и в 1913, и в 2013 годах. Позже, в 2003-2004 годы, мечты стали бизнесом и утратили идеологический смысл. Метафизикой стал миллиард: «Имею миллион, а метафизика — хочу миллиард». В этом желании тоже был привкус сюрреализма. Москва в эти годы стала такой банковской ячейкой, растянутой на квадратный метр. А сегодняшнее ощущение, что мы жили неправильно и что кризис окажется какой-то очистительной процедурой, как раз связано с этой сюрреалистической составляющей. То есть кризис ничего не изменит? Это только ощущение? Москва и в советское время была не очень удобным городом. А когда она сейчас стала восприниматься как банковская ячейка, она стала страшно неудобной. До кризиса Москва уверенно двигалась к коллапсу по пяти направлениям. Во-первых, естественно, транспортный коллапс. Во-вторых, это жилье, потому что, с одной стороны, жить негде, а с другой — в Москве построено огромное количество инвестиционного жилья, в котором никто не живет. Представьте себе дом, в котором десять лет никто не живет, потом кто-то вселился и одновременно включил свет, электричество и воду: там тут же происходят короткие замыкания, взрыв бытового газа и наводнение. То есть этот дом, в котором еще никто никогда не жил, уже подлежит реконструкции. В-третьих, экология: плохая вода, тяжелая шумовая ситуация, а главное — ужасный воздух. Москва вообще перестала продуваться, что довольно важно. Четвертая проблема — энергетическая. Не случайно пару лет назад полгорода вырубило из-за пожара на подстанции Чагино. Благо тогда было теплое время, а если представить то же самое зимой, то коллапс будет полный. Пятая проблема — архитектурные памятники. Поскольку в Москве все исторические здания сносятся и строятся заново, исторический город превращается в Диснейленд, никакой культурной ценности не представляющий. Каждая из этих проблем — за исключением памятников, которые жизни города реально не угрожают — может привести к катастрофе, если продолжит развиваться. Кризис их пока приостановил, и это хорошо для нас. А об удобстве жизни и речи быть не может. Хочется найти что-то разумное в устройстве Москвы. Вот, например, вокзалы в центре — это хорошо? В Москве структура вокзалов XIX века. Когда город кончался в районе Садового кольца, то вокзалы — Киевский, Павелецкий, Курский — были на окраине. Мы их не реконструировали, не свели в один вокзал, хотя в 30-е годы такие попытки были. В итоге у нас в центре города есть некие странные образования – международные вокзалы. При этом железнодорожный транспорт в России до недавнего времени был очень демократичным, в отличие, скажем, от Европы, где это скорее роскошь — дороже самолета. Вокзалы — это место вброса в город больших масс населения. Еще железнодорожные пути в городской ткани работают как радиоактивные реки — это зона отчуждения: пройти нельзя, с левого на правый берег никак не перепрыгнешь. Возник вопрос, что с этим делать. Появилась идея: около каждого вокзала поставить большой торговый комплекс. Не совсем понятно, почему это поможет, но тем не менее мы начали это делать. Вторая часть идеи заключалась в том, чтобы все железнодорожные пути взять в туннели и над туннелями что-нибудь построить: можно офисы, можно парковки, а лучше всего — жилье, поскольку больше денег дает. Непонятно, правда, как люди будут жить, если под ними поезд проезжает, но так решили. Mirax даже придумал какой-то жилой комплекс вдоль всей полосы Киевской железной дороги. Поскольку она идет вдоль Кутузовского, то казалось, что это очень престижно. В этом тоже проявляется Боливия, потому что мы строим воздушные замки с не очень хорошим расчетом — рассчитывать-то никто не умеет, но надежды на спекуляции огромные. Полный текст интервью Григория Ревзина на сайте snob.ru